Песенка о времени



Долгая кровопролитная Война охватила старую Европу пятнадцать лет назад. Протестанты притворяются, что им есть дело до Лютера, католики притворяются, что им есть дело до Папы Римского. Пожары, недород, эпидемии, горящие города, беженцы и призраки на дорогах. Сцепились все с всеми, всё продали, пропили и предали. Никто уже не помнит, за что умирает и за что остается в живых. Тяжелые вышитые позументами знамена колышутся в черном густом дыму. Боевые лошади, пушечные лафеты и высокие кованые железом колеса полковых повозок казнят грязные колеи военных трактов так, что дрожит, как в родах, земля. Уцелевшие господа плетут тонкие интриги, брабантские кружева, пряности, чучела и кораллы в кунсткамерах, и медленные па придворной паваны по мраморным полам, звенят на зеленом сукне золотые монеты, бродят кошки и заговорщики по полуночным площадям. Инквизиторские костры, разгромленные церкви и сектанты в лохмотьях и парче. Боевые корабли на дальнем северном море. Брандер выпускает струю горящей нефти. Всадник под дождем в осиннике. Сорока на виселице. Выстрел. И снова выстрел. В спину. И в лицо. Солнце сквозь крест звонницы и облако над тополиными дорогами. Кислое вино в кабаке. Голые любовники на батистовых простынях и на соломе. Голые трупы на обочинах.
Слишком много гробов, слишком мало колыбелей.
Страна разорена, разорвана и озверела.
Зима. Декабрь. Снег белый, хлеб черный. Черепичные крыши городка, быть может в Богемии, быть может в Шварцвальде, быть может в Лотарингии прикованы к суровому небу печными дымами. Обильные снегопады. Кажется, что весна никогда не наступит. Да, что там весна, не пахнет Рождеством. Только вороньи стаи над диким полем. Только колокол в полдень. Только мигает фонарь сквозь метель.
Не угадает полуночный путник, кто держит свет в руке, стоя на пороге - добрый трактирщик или злейший враг.

... Эта история началась зимой, буквально с белого листа снежной целины.
В маленьком городке у реки на зимние квартиры остановился большой полк наемных солдат, все как положено - заняли лучшие дома, выжали из горожан последнюю жратву, тряпье и золотишко. Горожане не возражали - лучше иметь под боком своего зверя, чем отбиваться от чужого. Правда припасы прятали и вымазывали лица девушек золой и навозом и из домов не выходили без особой нужды. Когда в городе квартирует полк, это, я скажу вам, весело.
Полк был прославлен и в Польше, и в Пруссии и в Баварии и во Франции. Семь пехотных "банд", аркебузиры, мушкетеры и пикинеры, два отряда "черных всадников" - тяжелых рейтаров, семнадцать поляков - "крылатых" гусар и тяжелая артиллерия. Это не считая маркитантских обозов, солдатских женок, детей и скотины, палачей, капеллана, писарей и прибившейся по дороге сволочи.
Целая крепость на колесах.
Командовал полком капитан по кличке Улль. О нем давно уже говорили с уважением и враги и союзники. За годы военной тягомотины, он собрал лучших из лучших под свои знамена, его имя называли в пятерке первых полководцев, князья торговались, перекупая его солдат. Он воевал давно, сколько себя помнил, нет такого уголка на земле, где нет войны. И значит голубоглазый человек из железа и крови будет востребован всегда.
Но вдруг... той зимой поползли слухи, что прежний Капитан Удачи скоро сменит свой негласный титул на прозвище Капитан Неудачи.
Потому что Фортуна повернула свое колесо по прихоти.
Только полк разместился, только накормили лошадей и детей, как прискакал вестовой от князя. В здешних местах князей, как грязи, капитан поначалу не удивился, но когда гонец назвал условия и сумму - прислушался. Такие деньжищи - откуда бы им взяться в разоренных краях, но ведь взялись. У войны всегда вдосталь пороха, свинца и золота, это зерна и мяса ей вечно не хватает.
Условие гонца казалось простым: впереди, в трех неделях пути тяжелого войска лежал в долинах нетронутый войной торговый город Тоденбург. Его капитану и его людям предстояло взять, как берут яблоко с ветки. А заодно - ну просто не в службу, а в дружбу, сопроводить по зимней дороге мальчика - юного наследника короны, вся надежда на него - в городе его ждет невеста, и обручение может означать конец войны. Стабильность. Титулы и блага для лучших из лучших. Мир это та же война. Только медленная.
В Тоденбурге хорошо. Там яблоки.
Капитан поразмыслил и согласился. По зимнему времени война замирала, заказов было мало, а прорву надо кормить, одевать, обувать.
- Хрен с вами. Везите сюда своего мальчика. Город возьмем, не в первой. Удача с нами.
Удача улыбнулась, оправила короткую юбку, встала и легко вышла за дверь.
Капризного мальчика княжонка в его расписной карете, совершенно неприспособленной к долгим переездам, с его обезьянками, кружевами и книжками и сундуками привезли в срок.
... А потом в ясный зимний полдень, на городских выселках близ гарнизона случилась оказия.
По снежной целине шестеро конных со стрельбой гнались за всадником . Всадник оборачивался, и, смеясь, стрелял через плечо. Уложил пару лошадей, словил пулю в бок и бедро. То ли удаль заинтриговала, то ли планеты так сошлись, но капитан, приняв погоню за мародеров, приказал разобраться.
И разобрались.
Только последний из доезжачих все кричал, раненый на снегу:
- Стойте, вы не знаете, убейте его, он...
Спасенный всадник улыбнулся, отвел золотистую прядь от круглой щеки и разнес крикуну башку пулей с двадцати шагов. А потом и сам вывалился из седла на снег.
Капитан приказал раненого перевязать. Разглядел - штатский, одет небедно, но и не богато, вооружен.
- Кто ты такой есть?
- Прохожий.
- Чем промышляешь, как зовут?
- Валет. Баб крою, крыши крою, матом тоже могу.
- Какой еще "валет"?
- Червонный.
- Не бывает таких. Есть масть "червовая",
- А я червей не люблю, пусть они других в могиле едят, а вот червонцы другое дело.

Капитан рассмеялся, махнул рукой
- Ну и черт с тобой.
Капитан рассудил просто - много шляется людей дороги - игроки и авантюристы, шуты и рыбы-прилипалы. Каждый угрызает свой кус с мосла, как умеет. Пусть его.
Валет оклемался от ран, отоспался, отъелся и ... неожиданно как то между прочим, как то вроде всегда тут был, остался в гарнизоне. Такие люди не приходят, а заводятся, как плесень или блохи.
Говорливый пройдоха, веселый собутыльник и дружка на час, и всегда то у него все есть. И выпивка и табак и улыбка.
А потом на место удачи в полк Капитана Улля пришла смерть и тяжело села во главе стола.
За время сборов погибли 15 человек. Лучших, костяк полка, незаменимых. И смерть их была странна и страшна, какой бывает только смерть.
15 свежих крестов на кладбище за монастырскими прудами и рекой с водяной мельницей.
В верном полку забродили мысли о бунте.
Все подозревали всех.
Истины не знал достоверно никто.
Но капитан Улль поставил свою подпись и не собирался отступать.
Город Тоденбург будет взят.
Жениха доставим к невесте.
Я так сказал.
А во дворе под навесом, ловкие пальцы Валета перебирали струны флорентийской лютни из конского черепа в серебре.
Игра началась.